Каталог

Свежие записи

Часто ищут:

Ссылки

Страницы


Подписаться
Locations of visitors to this page

Эссе на тему кофе

Кофе как повод для встречи

У ЖК-монитора сидел немолодой человек, зануда по определению, но не без искрометной мысли, с лукавым и пронзительным взглядом. Бездна бездну призывает, как говорит Писание.

Законом зерна — в землю .
М.Цветаева

Размышляя над текстом, (не всякая ли писанина называется текстом?) он спрашивал: что можно сказать о кофе? Потому что она попросила что-то написать о кофе. Казалось о вкусе кофе, о запахе, о производстве, о продаже, о рецептах и названиях кофе, о рекламе, в конце концов, сказать что-либо можно, а о кофе? Мысль на него не работала. Вооб-ражение дарило что-то из памяти: Чибо. Подавать только лучшее. Фанта-зия могла лишь врать: открыто и нагло, а нужно бы тонко. В общем, тема не шла. И тут он услышал мелодию песни, в самом себе. Да это же Давид Тухманов. Эта пластинка, в конце семидесятых, может, вось-мидесятых была прорывом. Это был виниловый диск с первой совет-ской рок-музыкой. Его было не достать.

«Про ту с золотистой кожей, на тоненьких каблучках,
про мулатку из тонкого шелка с улыбкой на детских губах,
про мулатку просто прохожую, просто прохожую,
что плывет по волнам, по волнам моей памяти,
утопая в этих волнах, утопая в этих волнах
……………………………………………..
чей серп на тебя нацелится, срежет коса,
на чьей плантации мельница сотрет тебя в порошок.
А время бежало, время бежало, стирая года,
а время бежало, время бежало, и здесь я, и там…»

Мелодия звучала, как всегда слова вспоминались с трудом. Это точное попадание. В тему. Вот он – кофе! «Деревянные церкви Руси, заколочены древние стены». Слова «Черного кофе» — рок-группы, российской. Ассоциации завязывали свои хитросплетения, как нелогичный ряд связей, построенный на слух.

Всё-таки это искренне созданный образ, без употребления символики. К примеру, такой: горчичное зерно хотя и мало, но символизирует веру, пусть малую, из которой вырастают великие добрые дела, как из зерна – широкие листья, так и зерно кофе, хорошо обжаренное, имея аромат и тонизирующие свойства, становится символом хорошего настроение и даже успеха. Образ же мулатки, просто прохожей, рожден-ный в недрах стареющей души, все-таки интересней, чем этот симво-лизм. Кофе всегда будит воспоминания о поездках, о друзьях, о раз-мышлениях, об одиночестве. В этих возвратах к прошедшему образ раскрывается увиденным вновь и опять, а помогает этому – кофе, черный кофе.

Джим Джармуш снял под одним названием «Кофе и сигареты» десять историй из американской жизни, насквозь пропитанной голливудским духом. Все они разворачиваются вместе с неотъемлемыми атри-бутами – сигареты и кофе. В глубинке Америки даже чокаются не ста-канами со спиртным, а чашечками с кофе. А вот теперь одно воспо-минание о поездке во Львов. Кофе пьют везде – эспрессо и капучино, глиссе, турецкий и греческий, фрапе и чикемоке. Но в Греции ни в коем случае нельзя называть маленькую чашечку с глотком густого и горького кофе — турецким, аналогично и в Турции. Каждый зовет его своим. Сваренный в турке на раскаленном песке, поданный с холодной водой он имеет право называться «настоящим кофе» в любой стране. Это же не гранулы сублимированного и растворимого кофе. Особое отношение к кофе фрапе, который так помогает в жару, де-лают его во всех странах Средиземноморья. Причем же здесь Львов? Родиной настоящего кофе, как считают настоящие украинцы, нужно признать Львов. Это сегодня Львов в составе Украины, а раньше-то, о, да, что будет завтра? Греческое «кафенио» звучит менее сочно, чем львовское «кавъярня».

В первый раз Радомиру показали место, до которого, пройдя таинст-венные лабиринты (даже если их не было, этих подворотен, то такое впечатление осталось), было рукой, как оказалось, подать, где сохра-нился дух австро-венгерской империи. Это была «кавъярня». Кафе, живущее легендой о прекрасной особе, наполняется мраком, — когда вносят особый кофе, — разбегающийся от зажженного огня на ободке чашечки с обжигающим напитком. Мистикой славится это место кофейных изысков, привлекая гостей, а искушенных жителей города приводит сюда соотношение цена-сервис. Даже если что и переврано в этих воспоминаниях, то вопросы нужно отправить к источнику впечатлений Радомира – человеку, ставшему поводырем в этом необычном городе, Рамзану. Он дух этого города преподнес, возможно, под-наторев уже на других посетителях великой славной Украины, как гордый и независимый и от бывших хозяев, и от нынешних. Ни Польша, ни Украина не властны над ним. Ведь в нем витает гордый имперский дух Австро-Венгрии. Казалось, что притягательный запах кофе потому так сладок и пьянит, что зовет к свободе, независимости. Но Радомир, впитывая и фотографируя впечатления, внимал гордому говоруну, оставляя послевкусье на потом.

Песнь Песней повторяет многократно: «к чему вам пробуждать, зачем бу-дить любовь, пока сама не пожелает». Так и со свободой, нельзя искать ее, пока сама не пожелает обнаружить себя. Песнь Песней – не только история любви, но и отношений человека с Богом. «Вспышки любви – искры огня, это пламя от Яхве».

Образ, рожденный в одинокой душе, позвал в путь из заснеженной страны и стал зовом сильным в страну южную и плодородную. Вы-пить кофе – лишь повод для встречи. Образ Божий, живущий в нас, влечет с неотвратимой силой к себе. Потому и близкие души по подобию своему с силой зовут нас к себе. Золотистая кожа, тонкий шелк, детская улыбка – это ли не образ той, которая манит одичавшую душу. Не похоже ли это влечение, влечение этого образа на тот силуэт из дымки крепкого кофе? Если похоже, то почему не может заставить нас плыть по волнам памяти, чтобы спросить: на чьей план-тации мельница сотрет тебя в порошок?

Радомиру Львов запомнился другим — не горделивостью города. Ко-фейни становились пунктирами на прямой, которая прокладывалась по карте древней столицы. Иногда их прямые пересекались, и они могли побыть одни. Эти встречи и стали ностальгирующим напитком, горечь которого от ревности растворялась сладостью разговоров и улыбок, питием, которым Радик приехал разжигать жажду. Он также легко и беззаботно познакомился с Женей как описывал в интернете «Мой мир» свои встречи с подружками в молодости. Белокурая, с мальчишеской прической, со странным характером девушка вырвала его из суетливой толпы к себе и заставила вопросительно присмотреться. Из юности лицо и манера той, к которой шлепал по лужам просто так, чтобы быть у нее, всплыли и ушли как весенние воды – шумно и стремительно. Перед ним стояла другая, которой никакого дела не было до чье-то юности. Она была с парнем, потому легко со-глашалась на знакомство. Знакомство Радика и Жени состоялось не во Львове.

Нет, не тебя так пылко я люблю,
не для меня красы твоей блистанье.
Люблю в тебе я прошлое страданье
и молодость погибшую мою.

Когда порой я на тебя смотрю,
в твои глаза, вникая долгим взором,
таинственным я занят разговором,
но не с тобой я сердцем говорю .

Давно, уже и сами воспоминания состарились, было это знакомство как найденное письмо на пожелтевшей бумаге. Легкое и светлое прошлое юности отзывалось воспоминанием молодости, перенося Радомира в мир отблесков взрослой жизни. Блуждающий образ на тоненьких каблучках соединил времена в стремительный луч, достигший его сердца. Он по-прежнему «зависал у компа», помнил друзей, поздрав-ляя их то с рождением ребенка, то с праздником. Неразлучным спутником этих бдений, свидетелем банальщины и обыденщины был кофе. Как встарь на его гуще уже не гадали, чаще всего он остывал, ожидая очередного глотка.

В. Кудряков